Побег из Грамвусы в Ханию: стоит ли доверять грекам, играющим на бузуке, или чинить лодку на базе НАТО

Грамвуса

Все утро ветер крепчал и мы быстро дошли до Хании. Это чудесный, старый городок, выходящий к большой гавани, имеющий весьма экзотичный вид, благодаря смеси греческой, венецианской и турецкой архитектуры. Мы впервые за это утро, наконец расслабились и с удовольствием рассматривали распростершийся перед нами вид: подкова городской набережной, окруженной разноцветными кафе и ресторанчиками, ряды обшарпанных домов, характерное здание бывшей османской мечети. Пройдя мимо старинного маяка, громоздящегося в конце длинного волнореза, мы завернули налево, в восточную часть гавани, где перед арками старинных портовых складов стояли пришвартованные яхты и катера.

Все яхты стояли по-средиземноморски, кинув якорь и пришвартовавшись кормами. Наши запасные якоря по прежнему покоились на дне веревочного отсека, ни разу не использованные и нам ужасно не хотелось испытывать их именно сейчас, когда мы были уже изрядно измотаны беспокойным утром и почти бессонной ночью. Поэтому мы вынуждены были искать место, где можно было пришвартоваться бортом. К счастью, вдоль мола, отходящего перпендикулярно от набережной, оказалось более чем достаточно свободного места для нас. Инна взяла штурвал и, подведя «:Зангези» вплотную к причалу, дала мне соскочить на берег и быстро пришвартоваться. Никто не пришел нас прогонять и мы восприняли это, как хорошее предзнаменование.

Слегка перекусив и переодевшись, я собрал все документы и отправился на поиски официальных лиц. Мне не долго пришлось искать капитана порта. Его управление находилось в одном из бывших складских помещений, не более, чем в двустах метрах от мола, где мы пришвартовались. Войдя в высокое, светлое помещение, я сразу услышал звуки музыки. Они лились из-за полуприкрытой двери кабинета самого капитана порта.

Я подошел и тихонько постучал. Музыка не прекращалась. Не дождавшись ответа, я приоткрыл дверь пошире и заглянул внутрь. За большим письменным столом, откинувшись на стуле, восседал огромных размеров смуглый мужчина средних лет в белоснежной форме и играл на бузуке. На его круглом лице красовались густые усы и черные волосы с россыпью седины на непропорционально маленькой голове были аккуратно и коротко подстрижены. Глаза капитана были блаженно полузакрыты и весь его вид говорил о том, что он всецело поглощен музыкой. На столе покоилась капитанская фуражка и забытый, полудопитый граненый стакан густого черного кофе (который, как мы уже усвоили, в Греции лучше не называть турецким).

Нисколько не смутившись моим появлением, капитан продолжал играть, а я, не желая его прерывать, оставался стоять у двери. Играл он, действительно, здорово. Неуклюжие на вид, колбасообразные, но невероятно подвижные пальцы выделывали чудные, деликатные музыкальные филиграни, совершенно не сочетавшиеся с размером и телосложением исполнителя. Быстрые, точные, звонкие ноты, как птицы, взлетали и кружились под сводами высокого, полукруглого потолка. Я даже забыл на несколько минут, зачем сюда пришел, и просто стоял и слушал, наслаждаясь этим неожиданным подарком, приподнесенным мне судьбой после такого тяжелого утра.

Наконец затихли последние ноты. Вдоволь наигравшись, капитан отложил бузук, взглянул на меня и, моментально войдя в свою обычную роль, не обременяя себя особыми формальностями, грубо бросил по-английски «че надо?» Меня немного ошарашило его мгновенное превоплощение из вдохновленного музыканта в обыденного бюрократа, частью безликой массы, с которой нам уже неоднократно приходилось сталкиваться в этой стране, но я быстро взял себя в руки и в нескольких словах объяснил нашу ситуацию. На плане гавани, висевшем на стене, я указал место, где мы пришвартовались и попросил разрешения остаться там на пару дней. Из полученного ответа я понял, что на этом месте обычно стоит пограничный катер, который в данный момент находился на ремонте на военно-морской базе НАТО в заливе Суба, по-соседству с Ханией, и со дня на день должен оттуда возвратиться. Взамен, он предложил нам перебраться на свободное место в самом конце мола.

Наша новая стоянка оказалась всего лишь метра на полтора длиннее «Зангези» и, привязавшись в безопасном расстоянии от соседнего судна, наши кормы оказались почти вровень с торцом мола. Оно также было менее прикрытым и до нас доходили волны, проникающие с моря или исходящие от часто снующих мимо суден, мало подчинявшихся трехузловому ограничению скорости, от чего «Зангези» не сильно, но резко покачивалась.

Мне не терпелось наконец узнать, насколько серьезно мы пострадали от ночного удара об скалы. Переодевшись в плавки и напялив маску, я нырнул с кормы в муть гавани. Подплыв вплотную к корпусу, сквозь буро-коричневую жижу, наполнявшую гавань, я с трудом разглядел паутину трещин, расходившихся сантиметров на десять от места удара.

Судя по тому, что трещины на ощупь казались не глубокими, а дно изнутри оставалось сухим, было очевидно, что обшивка не продырявлена, но, тем не менее, увиденное меня всерьез обеспокоило. Очевидно, пострадал только гелькот, но даже это могло повлечь за собой серьезную деламинацию стеклоткани, если оставить без починки. Я выкарабкался на корму, быстро принял душ, чтобы скорее смыть с себя гадость, в которую только что окунался, и мы все втроем отправились в город пообедать, закупится фруктами и овощами, а заодно и поискать кого-нибудь, кто бы мог нам помочь вытащить «Зангези» для починки нанесенных ночью повреждений.

В городе мы быстро отыскали магазин морских принадлежностей. Хозяин, по имени Янис, сначала всячески пытался убедить нас не иметь дело с греками, а сразу отправляться в Турцию, где нам все смогут добросовестно и профессионально починить. Он ворчливо сетовал на нерадивость своих соотечественников, сопостовляя с добросоветностью и честностью турков. Нас несколько удивило такое отсутствие патриотических чувств, да еще и по отношению к кровным врагам и бывшим оккупантам. После того, как мы объяснили ему, что, скорее всего, не можем так долго ждать, да и вообще в этот сезон вовсе не собирались в Турцию, он согласился помочь нам поискать подъемный кран достаточной мощности, чтобы вытащить из воды для ремонта наш левый корпус.

После обеда, нагруженные купленным продовольствием, мы вернулись на «Зангези» и, распределив добычу по местам хранения, наконец смогли отдохнуть. Легли спать рано и очень быстро уснули, несмотря на качку и истошное поскрипывание швартовых и кранцев.

Мы проснулись около трех часов ночи от шума и громких криков. Быстро накинув на себя то, что было под рукой, мы выскочили в кокпит и были сразу ослеплены ярким светом прожекторов, направленных на нас. На причале стоял небольшой грузовик-рефрижиратор и вокруг него сновали люди. Судя по тону их голосов, они были чем-то очень недовольны. Позади нас, всего лишь в метре от правой кормы, вздымался и опускался на волнах стальной нос обшарпанного рыбацкого траулера. За ночь поднялся очень сильный ветер, нагонявший в гавань уже довольно серьезные волны. Наше место еще было как-никак прикрыто от основной качки, но пришвартованный на торце мола траулер качало по полной программе и казалось, что он вот-вот обрушиться на нашу корму и вдребезги ее разобьет.

Увидев нас, люди на причале стали кричать еще громче. Совсем не требовались знания греческого языка, чтобы догадаться, что то, что они кричали было далеко не комплименты в нашу сторону. Мы быстро оценили происходящее. Место, которое нам так учтиво предложил капитан порта, использовалось рыбацким траулером для ночной рагрузки улова. Своим неожиданным появлением, да еще и во время шторма, мы существенно усложнили жизнь рыбакам. Теперь они вынуждены были разгружать траулер при сильнейшей качке и были весьма недовольны такими обстоятельствами.

Мы стояли в кокпите полуголые, чувствуя себя совершенно по-идиотски, при всем желании не зная, чем можем помочь в сложившейся ситуации. Мы ничего не могли поделать, так как переходить нам было некогда и некуда. Мы даже не могли объяснить, что оказались здесь не по своей вине. Оставалось только тихонько бранить капитана-меломана за то, что он нас сюда пристроил.

Через пол-часа все закончилось. Затихли крики, уехал рефрижиратор и разгруженный траулер вновь ушел в море. Мы вернулись в каюту, но еще долго не могли заснуть после пережитой встряски.

Утром я отправился искать другое место. Совершенно не хотелось каждую ночь быть разбуженными подобным образом, да и было ужасно неловко перед рыбаками. Недалеко от нас на причале стояла желтая подводная лодка, совсем как у Битлов, возившая туристов на экскурсии по гавани. Непонятно, правда, какие красоты и сокровища они могли там рассмотреть, так как видимость была практически нулевая. Я познакомился с хозяином подлодки и он, узнав о приключениях, постигших нас за последние две ночи, сжалился и предложил нам одно из своих мест.

Около полудня позвонил Янис и обещал следующим утром заехать за мной на машине чтобы вместе отправиться на поиски подъемного крана. Весь следующий день мы разъезжали по Криту и наконец, под вечер, нам удалось найти кран подходящей мощности. Мы обо всем договорились и теперь оставалось только найти место, куда мы смогли бы подогнать и кран, и нашу лодку. Как ни удивительно, именно это стало камнем преткновения, об который разрушились все наши планы.

Капитан порта наотрез отказался пустить тяжеловесный кран на причал, объясняя это тем, что ветхий причал может обрушиться под таким весом. Должен признаться, что вид причала, построенного в ранний период османской оккупации и, судя по виду, с тех пор не ремонтировавшегося, заставил меня с ним согласиться. Мы вновь погрузились на грузовичек Яниса и отправились по близлежащим рыбацким гаваням, но нигде не оказалось подходящего места. На следующий день Яниса осенила идея. Он вспомнил о своем двоюродном брате, работавшем на натовской базе, и предложил гениальный план. Ночью мы проберемся на територию базы и пришвартуемся у одного из причалов. Туда же подъедет кран, который брат Яниса проведет мимо пропускного пункта, за ночь мы все отремонтируем, а к утру уйдем восвояси.

При всей моей благодарности за его искренние усилия и творческую находчивость, я никак не мог согласиться на столь бредовую идею. Во-первых, вряд ли мы бы успели все закончить за несколько часов, да еще и в темноте, но более существенно, я никак не представлял как мы сможем пробраться незамеченными на закрытую военную базу, кишащую охраной, и что с нами будет, если нас там поймают. Такого рода приключения никак не вписывались в наши планы.

Исчерпав все варианты, у нас не оставалось никаких причин дальше задерживаться в Хании. На следующий день мы закупились свежими продуктами, распрощались с Янисом и хозяином желтой субмарины, отблагодарив их за всю оказанную нам помощь, и прошли все официальные процедуры, чтобы рано утром пойти дальше.

Вряд ли догадливый читатель удивится, что за те пять дней, что мы пробыли в Хании, пограничный катер, возвращение которого ожидалось с минуты на минуту, так и не появился.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *